Ты с ним знаком я ну а кто

Эмиль Кадыров: Когда узнаешь Градского ближе, перестаешь обижаться

ты с ним знаком я ну а кто

Посмотрел в НЕТе, претендующих на авторство хватает)) Ну и называю также Жюли Вёрст, Есенин.. .. Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком ?. Em G Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком? A B Он тридцать лет и три года прожил дураком. Em G Ну а потом? Суп с котом!. Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком? Он тридцать лет и три года служил дураком, Имел гуся, порося да перину с женой, И два рога, как у лося, .

Будут метаться, за грань порываться без толку… Жизнь наша будет подглядывать в каждую щелку.

Созвездие - Рок-н-Ролл надувает наши паруса

Воск затвердел, не давая прямого ответа. Да, может, и к лучшему. Один предается восторгам Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком Тщится заполнить пустоты. Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не. Век наш вошел в колею, равнодушный к расчетам. Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою. Желтый трамвай дребезжанием улицу будит.

Пахнет весной, мое солнышко. В какой теперь богине Искать пытаются изъянов и прорех? Их соблазнители, о коих здесь не пишем, В элиту вылезли под хруст чужих костей И моду делают, диктуя нуворишам, Как нужно выглядеть и чем кормить гостей. Где эти мальчики и девочки?

Их ночь волшебная сменилась скукой дня, И ничегошеньки, о Господи, не вышло Из них, презрительно глядевших на. О нет, Да нет же, Господи! Ну что же, радуйся! А все же верилось, что некий неизвестный Им выход виделся, какой-то смысл сиял! Ни в той судьбе, ни в. Накрылась истина, в провал уводит нить.

Грешно завидовать бездомной и отпетой Их доле сумрачной, грешней над ней трунить. Где эти мальчики, где девочки? Ни рядом Ни в отдалении. А все же и сейчас Они, мне кажется, меня буравят взглядом, Теперь с надеждою: С них спроса нет. В холодном мире новом Царит безвременье, молчит осенний свет, А ты, измученный, лицом к лицу со словом Один останешься за всех держать ответ.

Веллер На теневой узор в июне на рассвете, На озаренный двор, где женщины и дети, На облачную сеть, на лиственную прыть Лишь те могли смотреть, кому давали жить. Да что уж там слова! Всем равные права на жизнь вручили боги, Но тысячей помех снабдили, добряки.

Мы те и дети тех, кто выжил вопреки. Не лучшие, о нет! Один из десяти удержится, в игре, И нам ли речь вести о счастье и добре! Те, у кого до лир не доходили руки, Извлечь из них могли божественные звуки, Но так как их давно списали в прах и хлам, Отчизне суждено прислушиваться к. А лучший из певцов взглянул и убедился.

Любовь искали и не находили, Любовь теряли и не берегли

Сказка В общем, представим домашнюю кошку, выгнанную на мороз. Кошка надеялась, что понарошку, но оказалось — всерьез. Кошка изводится, не понимая, что за чужие места: Каждая третья соседка — хромая, некоторые — без хвоста… В этом она разберется позднее. Ну, а пока, в январе, В первый же день она станет грязнее всех, кто живет во дворе.

Коль новичок не прошел испытанья — не отскребется потом, Коль не сумеет добыть пропитанья — станет бесплатным шутом, Коль не усвоил условные знаки — станет изгоем вдвойне, Так что, когда ее травят собаки, кошки на их стороне. В первый же день она скажет дворовым, вспрыгнув на мусорный бак, Заглушена гомерическим ревом местных котов и собак, Что, ожиданием долгим измаян — где она бродит?

Мы, мол, не ровня! За вами-то сроду вниз не сойдет человек! Вам-то помойную вашу свободу мыкать в парадной вовек! Вам-то навеки — полы, батареи, свалка, гараж, пустыри… Ты, что оставил меня! Поскорее снова меня забери! Вот, если вкратце, попытка ответа. Детей выкликают на ужин матери наперебой. Видно, теперь я и Богу не нужен, если оставлен тобой, Так что, когда затихает окраина в смутном своем полусне, Сам не отвечу, какого хозяина жду, чтоб вернулся ко.

Мимино — Викицитатник

Ты ль научил меня тьме бесполезных, редких и странных вещей, Бросив скитаться в провалах и безднах нынешней жизни моей? Ночью все кошки особенно сиры. Он, что когда-то изгнал из квартиры праотцев на пустыри, Где искривились печалью земною наши иссохшие рты, Все же скорее вернется за мною, нежели, милая.

Несчастная любовь глядится раем Из бездны, что теперь меня влечет. Но ты вообще не берешь меня в расчет. Чтоб все равно убить меня в конце! И скажешь прочим, Столь щедрым на закаты и цветы, Что это всех касается.

А впрочем, Вы можете быть свободны — ты и ты, Но это. Какого адресата Я упустил из ложного стыда? Вот этого — не надо, Сожри меня без этого добра. Все, все, что хочешь: Так сказать, восклицательный знак.

Соблазнительна тема разлук С переходом в табак и кабак. Но не тронет меня этот снег, Этот снег и следы твоих ног. Не родился еще человек, Без которого я бы не. Так тепло не бывало. На скамейке стирается надпись "Алексей плюс Наташа равно"… Над рекой ветерок повевает, Есть свобода и, в общем, покой.

А счастливой любви не бывает. Не бывает совсем никакой. Мне снилось, что ты вернулась, и я простил. Красивое одиночество мне постыло. Мы выпили чаю, а следом легли в постель, И я прошептал, задыхаясь, уже в постели: Все больше нас, кто позабыл о смысле Всей этой странной, грустной чехарды, В которой мы безвременно закисли И все-таки по-прежнему горды. И сам я, зубы положив на полку, Все в той же ступе желчь свою толку И усмехаюсь, наблюдая в щелку, Как прибывает нашего полку.

Никого не держу за врагов. Побратимов мне тоже не. Все мы люди из разных кругов Повседневного общего ада. И с привычною дрожью в ногах Пожимаю вам руки, прощаюсь… Может быть, мы и в тех же кругах, Просто я против стрелки вращаюсь. Все нам кажется, что мы Недостаточно любимы. Наши бедные умы В этом непоколебимы. И ни музыка, ни стих Этой грусти не избудет, Ибо больше нас самих Нас никто любить не. И даже древний Рим С пресыщенностью вынужден мириться. Жизнь тратили в волшбе и ворожбе, Срывались в бездны, в дебри залезали… Пиши, приятель, только о себе: Все остальное до тебя сказали.

Мне с тобой-то тебя не хватает,- Что же будет, когда ты уйдешь? Из рассказов о новых людях. Это и есть мое место. Орал на жену И за всей этой скукой и злобой, Проклиная себя и страну, Ждал какой-нибудь жизни особой. Не дождавшись, бесславно подох, Как оно и ведется веками. Суди меня Бог, Разводя безнадежно руками. Все меньше верится надежде, Все меньше значат письмена, И жизнь, казавшаяся прежде, Все больше смахивает. И наш отряд не то что выбит, Но остается без знамен.

Читатель ждет уж рифмы "Выход", А выйти можно только вон. Друг друга мы любили. Мы насморком болели И потому сопели сильнее, чем обычно. Мы терлись друг об друга сопливыми носами, Нас сотрясали волны любовного озноба, Мы оба задыхались, друг друга обдавая Дыханьем воспаленным, прерывистым, простудным.

Я люблю тебя больше, чем можно, Я люблю тебя больше, чем нежно, Я люблю тебя больше, чем. Песенка о моей любви На закате меркнут дома. Мосты И небес края. В переходах плачется нищета, Изводя, моля. Тот мир звучит, как скрипичный класс, на одной струне, И девчонка ходит напротив касс От стены к стене, И глядит неясным, тупым глазком Из тряпья-рванья, И поет надорванным голоском, Как любовь.

Но непрочно, увы, обаянье свиного духа И стремленье интеллигента припасть к земле,- После крем-брюле донельзя хороша краюха, Но с последней отчетливо тянет на крем-брюле. А заявятся гости, напьются со свинопасом,- Особливо мясник, закадычнее друга нет,- Как напьется муж-свинопас, да завоет басом: Эй, принцесса, валяй минет!

У народа свои порядки! Свинопас научится мыться, бриться, Торговать свининой, откладывать про запас… Свинопасу, в общем, не так далеко до принца: В родословной у каждого принца есть свинопас.

Обрастет брюшком, перестанет считать доходы,- Только изредка, вспоминая былые годы, Станет свинкой звать, а со зла отбирать ключи И ворчать, что народу и бабам вредны свободы. Принц наймется к нему приказчиком за харчи. Есть и третий путь, наиболее достоверный.

Ведь не все ж плясать, не все голоском звенеть. Не просто свиньей, а любимой станет. Это лучшая из развязок. И вовсе подло Называть безнадежным такой надежный финал.

Середины нет, а от крайностей Бог упас. Хорошо, что ты, несравненная, не принцесса, Да и я, твой тоже хороший, не свинопас. Вечно рыцарь уводит супругу у дровосека, Или барин сведет батрачку у батрака… И уж только когда калеку любит калека, Это смахивает на любовь, да и то слегка. Нас туда пускали, словно нищих На краю деревни на ночлег. Как ужасна комната чужая, Как недвижный воздух в ней горчит!

В ней хозяин, даже уезжая, Тайным соглядатаем торчит. Мнится мне, в пустой квартире вещи Начинают тайную войну: А когда в разгар, как по заказу, У дверей хозяин позвонит И за то, что отперли не сразу, Легкою усмешкой извинит, За ключом потянется привычно И почти брезгливо заберет — Дай мне, Боже, выглядеть прилично, Даже в майке задом наперед.

Был я в мире, как в чужой квартире. Чуждый воздух распирал мне грудь. Кажется, меня сюда пустили, Чтобы я любил кого-нибудь. Солнце мне из милости светило, Еле разгоняя полумрак. Если б здесь была моя квартира — Вещи в ней стояли бы не. Шкаф не смел бы ящика ощерить, В кухне бы не капала вода, И окно бы — смею вас уверить — Тоже выходило не туда! Пред тем, как взять обратно, Наклонись хозяином ко. Боже, мы плохие работяги!

Видишь, как бедны мои труды: Пятна слов на простыне бумаги, Как любви безвыходной следы. Дай себя в порядок привести! Аще песнь хотяше кому творити — Еле можаху. Мир глядит смутно, Словно зерцало. Я тебя не встретил, хоть неотступно Ты мне мерцала. Ты была повсюду, если ты помнишь: Где тебя я видел? В метро ли нищем, В окне горящем? Сколько мы друг друга по свету ищем — Все не обрящем. Ты мерцаешь вечно, сколько ни сетуй, Над моей жаждой, Недовоплотившись ни в той, ни в этой, Но дразня в каждой.

Сердце мое пусто, мир глядит тускло. Может, так и лучше — о тебе пети, Спати с любою… Лучше без тебя мне мучиться в свете, Нежли с тобою. Муштрует, мытарит, холит, дает уроки. Она же видит во всем заботу о. Точнее, об их грядущем. Выходит, все это даром: Так учат кутить обреченных на нищету. Добро бы на нем не клином сошелся свет И все сгодилось с другим, на него похожим; Но в том-то вся и беда, что похожих нет, И он ее мучит, а мы ничего не можем. Кое-что и теперь вспоминать не спешу… Только ненавистью можно избавиться от любви, только огнем и мечом.

Но со временем, верно, пройдет. Заглушу Это лучшее, как бы оно ни кричало: Приближаться опасно ко. Это ненависть воет, обиды считая, Это ненависть, ненависть, ненависть, не Что иное: Лишь небритая злоба в нечистом белье, В пустоте, моногамнее всех моногамий, Всех друзей неподкупней, любимых верней, Вся зациклена, собрана в точке прицела, Неотрывно, всецело прикована к.

Дай мне все это выжечь, отправить на слом, Отыскать червоточины, вызнать изъяны, Обнаружить предвестия задним числом, Вспомнить мелочи, что объявлялись незваны и грозили подпортить блаженные дни. Дай блаженные дни заслонить мелочами, Чтоб забыть о блаженстве и помнить одни Бесконечные пытки с чужими ключами, Ожиданьем, разлукой, отменами встреч, Запашком неизменных гостиничных комнат… Я готов и гостиницу эту поджечь, Потому что гостиница лишнее помнит.

ты с ним знаком я ну а кто

Не смей приближаться, пока Не подернется пеплом последняя балка, Не уляжется дым. Через год приходи повидаться со. Так глядит на убийцу пустая глазница Или в вымерший, выжженный город чумной Входит путник, уже не боясь заразиться. Только теперь заболело, как. Так я и. Крутит суставы, ломает костяк? Господи, Господи, больно-то как! Господи, разве бы муку разрыва Снес я, когда бы не впал в забытье, Если бы милость твоя не размыла, Не притупила сознанье мое!

Перекатною голью Гордость последняя в голос скулит. Сердце чужою, фантомною болью, Болью оборванной жизни болит. Господи Боже, не этой ли мукой Будет по смерти томиться душа, Вечной тревогой, последней разлукой, Всей мировою печалью дыша, Низко летя над речною излукой, Мокрой травой, полосой камыша? Разом остатки надежды теряя, Взмоет она на вселенский сквозняк И полетит над землей, повторяя: Там мы в обнимку долго сидели: Некуда больше было пойти. Нынче тут лавка импортной снеди: Ни продавщицы больше, ни старца.

Помнишь ли горечь давней надсады? Пылко влюбленных мир не щадит. Больше нигде нам не были рады, Здесь мы имели вечный кредит. Помнить не время, думать не стоит, Память, усохнув, скрутится в жгут… Дом перестроят, скверик разроют, Тополь распилят, бревна сожгут. В этом причина краха империй: Им предрекает скорый конец Не потонувший в блуде Тиберий, А оскорбленный девкой юнец.

Только и спросишь, воя в финале Между развалин: Боже, прости, что мы тебе-то напоминали, Что приказал ты нас развести? Замысел прежний, главный из главных? Тех ли прекрасных, тех богоравных, Что ты задумал, да не слепил? Ключи В этой связке ключей половина Мне уже не нужна. Это ключ от квартиры жены, а моя половина Мне уже не жена. Это ключ от моей комнатенки в закрытом изданьи, Потонувшем под бременем неплатежей. Это ключ от дверей мастерской, что ютилась в разрушенном зданьи И служила прибежищем многим мужей.

О, как ты улыбался, на сутки друзей запуская В провонявшую краской ее полутьму! Мне теперь ни к чему мастерская, А тебе, эмигранту, совсем ни к чему. Провисанье связующих нитей, сужение круга. Проржавевший замок не под силу ключу. Дальше следует ключ от квартиры предавшего друга: И пора бы вернуть, да звонить не хочу. Эта связка пять лет тяжелела, карман прорывая И призывно звеня, А сегодня лежит на столе, даровым-даровая, Словно знак убывания в мире. Помнишь лестниц пролеты, глазков дружелюбных зеницы На втором, на шестом, на седьмом этаже?

Нас ровняют с асфальтом, с травой, забивают, как сваю, В опустевшую летом, чужую Москву, Где чем больше дверей открываю, тем больше я знаю, И чем больше я знаю, тем меньше живу. Остается квартира, Где настой одиноких июньских ночей Да ненужная связка, как образ познания мира, Где все меньше дверей и все больше ключей.

Конец фильма Финал любовной кинодрамы: Герой в вагоне, у окна, Его лицо в квадрате рамы Плывет, помятое со сна, Сквозь отраженье панорамы, Которая ему видна. Тянули оба, изводясь, Природа распускала нюни, Но наконец подобралась, И выпал снег, пытаясь втуне Припрятать смерзшуюся грязь. И в мире ясном, безысходном, Где больше нечего решать, Пора учиться быть свободным, И не служить, и не мешать, И этим воздухом холодным, Прозрачным, заново дышать.

На примирившейся равнине Торчат безлистые кусты, И выражают не унынье Его небритые черты, Но примирение.

Избегали сказок, личных словечек, ласковых прозвищ, Чтоб не расслабляться перед финалом. С первых дней, не сговариваясь, готовились расставаться, Понимая, что надо действовать в жанре: Есть любовь, от которой бывают дети, Есть любовь, заточенная на разлуку.

Все равно что в первый же день, приехав на море, Собирать чемоданы, бросать монетки, Печально фотографироваться на фоне, Повторять на закате: А когда и увижу, уже ты будешь совсем другая, На меня посмотришь, как бы не помня, Потому что уже поплакали, попрощались, И чего я тут делаю, непонятно.

Постоял на пляже, сказал цитатку, швырнул монетку, Даже вместе снялись за пятнадцать гривен, Для того ты и есть: Не купаться же, в самом деле. Жить со мной нельзя, я гожусь на то, чтоб со мной прощаться, Жить с тобой нельзя, ты еще честнее, Ты от каждой подмены, чужого слова, неверной ноты Душу отдергиваешь, как руку.

Жить с тобой нельзя: Жить вообще нельзя, но никто покуда не понял, А если и понял, молчит, не скажет, А если и скажет — живет, боится. И не надо врать, я любил страну проживанья, Но особенно — из окна вагона, Провожая взглядом ее пейзажи и полустанки, Улыбаясь им, пролетая мимо.

Потому и поезд так славно вписан в пейзаж российский, Что он едет вдоль, останавливается редко, Остановок хватает ровно, чтобы проститься: Задержись на миг — и уже противно, Словно ты тут прожил не три минуты, а два столетья, Насмотревшись разора, смуты, кровопролитья, Двадцать улиц снесли, пятнадцать переименовали, Ничего при этом не изменилось. Прости мне, что я про.

Ты не скука, не смута и не стихия. Просто каждый мой час с тобою — такая правда, Что день или месяц — уже неправда. Потому я, знаешь ли, и колеблюсь, Допуская что-нибудь там за гробом: Это все такая большая лажа, Что с нее бы сталось быть бесконечной. Не мы ли… Нас разводит с. Не мы ли Предсказали этот облом? Пересекшиеся прямые Разбегаются под углом. Мир не ведал таких идиллий! А наш оператор Дмитрий Зайцев, наоборот: Сколько мне звонили и говорили: Однажды приехала, смотрю материал, а на треть кадра - строительные леса, которые сооружались в павильонах.

Тот фильм я за мужчину-оператора доснимала и потом ушла в роддом прямо с площадки. Жизнь съемочной группы и на этом фильме, и на других проходила мимо Татьяны: Татьяна Логинова снимала и телефильм "Ясь и Янина" с участием "Песняров". Они точно приезжали со своих гастролей.

  • 10 причин, почему ты никогда не будешь богат
  • Любовь искали и не находили, Любовь теряли и не берегли
  • Дмитрий Быков. Собрание стихов

Из ансамбля мне запомнился флейтист Влад Мисевич — симпатичный мужчина. А вот Мулявина совсем не помню. А сцены с кораблем — это Сож в Гомеле. Хотя перспектива работать с женщиной-оператором даже полторы недели его оператор Марк Брауде уехал на сессию во ВГИК постановщику поначалу не понравилась. Кстати, на мероприятии "Арт-корпорейшн" по этому фильму "Короткевич.

Опыт прочтения" и довелось впервые послушать рассказ Татьяны Дмитриевны. Правда, это только экстерьеры, ведь внутри был санаторий, где для фильма подошла только комната, обложенная кафелем, где мы снимали морг… Еще в подготовительный период творческая группа решила, что картина должна быть в серебристо-голубых тонах, потому и снимали только в пасмурную погоду. Солнце появилось только в финальных сценах как знак надежды.

Интерьеры и костюмы подбирали в тех же тонах. А однажды художник по костюмам Элла Семенова сделала красное платье для одной из героинь, но Рубинчик просто взорвался, когда Элла его показала: Пленку постоянно возил в Москву на проявку второй оператор и печатал ее вместе с цветоустановщиком.

И из-за этих разъездов второго оператора не было на съемках эпизода, когда крестьяне бегали с факелами - бегали, конечно, в потемках. Но пленку напечатали так, что получилось, будто бедные крестьяне носились с факелами средь бела дня!

Татьяна Логинова сняла знаковые белорусские фильмы. Поэтому знаменитую сцену погони снимали рапидом — замедленной съемкой, для которой заказывали спецкамеру. Ты тратишь всё на херню Посчитай, сколько дряни ты покупаешь.

Сигареты, чипсы, дешёвое пиво. На пиво мы с тобой тратим одинаково. Но для тебя я мажор! Потому что пью не бутылочное, а в пивоварне.

Оно дороже твоей дряни в пять. Почему бы тебе самому не начать пить меньше, но покупать качественное? Ты не планируешь Каждое лето у тебя проблемы с отдыхом. Поездка за границу, о которой ты грезил весь год, не получается. Причина всегда одна и та же — деньги. В результате ты проводишь свой отпуск на даче. Ты от жены меньше денег прячешь. Ах, от жены надо деньги прятать? Ну, от твоей действительно. Она ведь, как и ты, не планирует бюджет. Это про вас обоих. Ты экономишь не на том Ты действительно думаешь, что, покупая просроченные продукты со скидкой, ты никогда не отравишься?

Виновата жена и тёща. Это они не проконтролировали, что колбаса уже заплесневела. А обувь, которую ты покупаешь на один сезон.

Через неделю у неё уже нет вида, а через три месяца ты её выкидываешь. Почему-то у других обувь служит дольше. Наверное, они за ней ухаживают. Или, может, они покупают качественные вещи. Хотя нет, не в этом. Им благоволят звёзды, а тебе. Ты не хочешь ничего менять Признайся честно, тебя всё устраивает.

ты с ним знаком я ну а кто